Вульгарная речь это

II.3 Вульгаризмы и жаргонизмы

Приведём определение вульгаризмов и жаргонизмов, как «источниках засорения речи» данное Михайловой и Головановой (5):

«Вульгаризм – это грубое слово или выражение, находящееся за пределами литературной лексики. Например, вместо лицо – морда, рыло, харя; вместо есть – жрать, лопать; вместо умереть – окочуриться, околеть, сдохнуть, откинуться».

Жаргонизмы – это «слова и словесные обороты, возникающие и применяющиеся в жаргонах – узкогрупповых "ответвлениях" от народного языка» (5).

Поэты иногда воспроизводят в своих стихах вульгарную речь со сниженной или пренебрежительной лексикой, которую услышали в уличных или просторечных выражениях. Это особенно характерно для песен поэтов-бардов, стихотворений-пародий, шуточных и сатирических стихов, стилизующих такую речь.
Например, у Высоцкого читаем:

Ко мне заходят со спины и делают укол.
Колите, СУКИНЫ СЫНЫ, но дайте протокол!
«Ошибка вышла» (1975)
[362]

Примеры вульгаризмов встречается и у поэтов-классиков.

Так, Есенин в поэме «Сорокоуст» (1920) писал:

Трубит, трубит погибельный рог!
Как же быть, как же быть теперь нам
НА ИЗМЫЗГАННЫХ ЛЯЖКАХ ДОРОГ?
ВЫ, ЛЮБИТЕЛИ ПЕСЕННЫХ БЛОХ,
НЕ ХОТИТЕ ЛЬ ПОСОСАТЬ У МЕРИНА?
Полно кротостью МОРДИЩЬ праздниться,
Любо ль, не любо ль – знай бери.
Хорошо, когда сумерки дразнятся
И ВСЫПАЮТ ВАМ В ТОЛСТЫЕ ЗАДНИЦЫ
Окровавленный веник зари.

«Об одном и том же публичном авторском чтении «Сорокоуста» оставили (с некоторыми ситуационными разночтениями) воспоминания И.Н.Розанов (Восп., 1, 434-435) и В.Г.Шершеневич. Последний писал:

«. Политехнический музей. «Вечер имажинистов». На эстраде председателем тот же Брюсов. После теоретической декларации имажинизма выступает Есенин. Читает поэму. В первой же строфе слово «задница» и предложение «пососать у мерина» вызывает в публике совершенно недвусмысленное намерение не дать Есенину читать дальше.
Свист напоминает тропическую бурю. Аудитория подбегает к кафедре, мелькают кулаки. Сережа стоит на столе, невозмутимо улыбаясь. Кусиков вскакивает рядом с Есениным и делает вид, что достает из кармана револьвер. Я давно стою перед Есениным и требую, чтобы ему дали дочитать.
. Мой крепко поставленный голос перекрывает аудиторию. Но мало перекрыть, надо еще убедить.
Тогда спокойно поднимается Брюсов и протягивает руку в знак того, что он просит тишины и слова.
Брюсов заговорил тихо и убедительно:
[363]
– Я надеюсь, что вы мне верите. Я эти стихи знаю. Это лучшие стихи из всех, что были написаны за последнее время!
Позже В.Я.Брюсов назвал «Сорокоуст» «прекрасным стихотворением» и печатно (ПиР, 1922, кн. 7, сентябрь-октябрь, с. 59).
Аудитория осеклась. Сергей прочел поэму. Овации» (в кн.: «Мой век, мои друзья и подруги: Воспоминания Мариенгофа, Шершеневича, Грузинова».
М., 1990, с. 461-462) И.Н.Розанов свидетельствовал, что «через неделю-две не было, кажется, в Москве молодого поэта или просто любителя поэзии, следящего за новинками, который бы не декламировал «красногривого жеребенка». А потом и в печати стали цитировать эти строки. » (Восп., 1, 435. ).
Что до эпатирующего зачина «Сорокоуста», то критики оказались к нему снисходительнее, чем первые слушатели поэмы. Эльвич (нераскрытый псевдоним) так обосновывал появление этих строк (со ссылкой на самого автора): «На мой вопрос о причине пристрастия к «крепким словцам» огненно-талантливый Сергей Есенин объяснил:

– Хочется бросить вызов литературному и всяческому мещанству! Старые слова и образы затрепаны, нужно пробить толщу мещанского литературного самодовольства старым прейскурантом «зарекомендованных» слов: отсюда выход в цинизм, в вульгарность.

Здесь не простое литературное «озорство» и «баловство» (вообще говоря, очень близкое С.Есенину): здесь и муки слова и жажда меткого, пусть как угодно грубого всеопределяющего слова-выстрела, хотя вызов мещанству тут слишком часто обращается в вызов всякому здоровому художественно-артистическому вкусу, а жажда оригинальности – в актерское оригинальничанье, если не в мальчишеское кривлянье.
И эта нарочитая вульгаризация имеет в русской литературе свою почтенную традицию: вспомните хотя бы, какие словечки и коленца пускал в ход А.С.Пушкин. » (журн. «Художественная мысль», Харьков, 1922, № 10, 22-30 апреля, с. 7)» (413).

В стихотворении Есенина «Сыпь, гармоника! Скука. Скука. » (1923) такие строки:

Сыпь, гармоника! Скука. Скука.
Гармонист пальцы льет волной.
Пей со мною, ПАРШИВАЯ СУКА.
Пей со мной.
[364]

ИЗЛЮБИЛИ ТЕБЯ, ИЗМЫЗГАЛИ,
Невтерпёж!
Что ж ты смотришь так синими брызгами?
ИЛИ В МОРДУ ХОШЬ?

В поэзии Маяковского мы встречаем очень много вульгаризмов, они характерны для его поэзии, являлись его излюбленными словечками и использовались как декламационные приёмы эмоционального воздействия на публику. Некоторые из вульгаризмов он выдумывал и как собственные окказионализмы.

И тогда уже – скомкав фонарей одеяла –
ночь ИЗЛЮБИЛАСЬ, ПОХАБНА и пьяна…
«Адище города» (1913).

…капитал –
его ПРЕПОХАБИЕ.
«Вызов» (1925).

…ушку девическому
в завиточках волоска
с ПОЛУПОХАБЩИНЫ
не разалеться тронуту.
«Во весь голос» (1929-1930)

Обратим внимание, что глагол излюбить использовал позже в своём стихотворении «Сыпь, гармоника! Скука. Скука. » (1923) Есенин.

Выражение Маяковского «Капитал — его препохабие» стало крылатым
Это выражение «используется как ироническая, уничижительная оценка страсти к накопительству, алчности, власти денег и т.п.», – пишет Вадим Серов, автор-составитель Энциклопедического словаря крылатых слов и выражений (414).
[365]
«Слово «препохабие», адресованное к капиталу, построено по образцу «преподобия», но его смысловое содержание взрывает ту внешне почтительную форму, в которую оно саркастически заключено, и слову придается разоблачительный, откровенно издевательский характер».

Вам ли, любящим баб да блюда,
жизнь отдавать в угоду?!
Я лучше в баре ****ЯМ буду
подавать ананасную воду!
«Вам!» (1915)

Бумаги
гладь
облёвывая
пером,
концом губы –
поэт,
как ****Ь РУБЛЁВАЯ,
живёт
с словцом любым.
………………………………….
За глотку возьмём.
«Теперь поори,
Несбитая быта МОРДА!»
Маяковский. «Верлен и Сезан» (1924-1925)

Неважная честь,
чтоб из этаких роз
мои изваяния высились
по скверам,
где ХАРКАЕТ туберкулёз,
где ****Ь с хулиганом
да сифилис.
«Во весь голос» (1929-1930)

И когда —
все-таки!—
ВЫХАРКНУЛА давку на площадь,
спихнув наступившую на горло паперть,
думалось: в хорах архангелова хорала
бог, ограбленный, идет карать!

А улица присела и заорала:
«Идемте ЖРАТЬ!»
«Облако в штанах» (1914-1915)

Обращая внимание на указанные вульгаризмы, тем не менее, нужно различать оправданные и неоправданные их употребления, что зависит от контекста.
Возьмём, к примеру, слово жрать. Да, это, безусловно грубое слово, но всегда ли оно означает вульгаризм? Всегда, если адресовано к людям. Ну, а если не к людям, а животным, или к неодушевлённым сущностям, стихийным бедствиям или ужасным явлениям, то употребление этого слова в поэзии может быть оправдано.
Вот следующие примеры из поэзии Маяковского:

Если
блокада
нас не сморила,
если
не СОЖРАЛА
война горяча –
это потому,
что примером,
мерилом
было
слово
и мысль Ильича.
«Ленинцы» (1930).

В первом из этих примеров, хотя говорится об улице, имеются в виду всё-таки люди, наполняющие её. И в этом случае мы имеем дело с вульгаризмом.
[367]

Во втором же случае, в котором речь идёт о блокаде и войне, применение такой грубой лексики вполне оправдано.
Приведём соответствующие примеры и из старой, классической поэзии.
Жуковский в стихотворении «Шильонский узник» (1821-1822), которое является переводом романтической поэмы с соответствующим названием Джорджа Байрона (англ.: «The Prisoner of Chillon») (1816), тоже использовал грубое слово сожрала:

И двух СОЖРАЛА глубина;
Лишь я, развалина одна,
Себе на горе уцелел,
Чтоб их оплакивать удел.

Сделаем здесь к этому слову только ещё одно замечание. Его произношение уже не соответствует современной орфоэпической норме, требующей в данном случае постановки ударения не на первую, а на последнюю а, в конце слова: сожралА, так как этот глагол связан со следующим за ним существительным женского рода глубина. Применительно же к среднему роду существительного правильно было бы произноситьс ударением на а в середине слова: сожрАло (6).

Или вот возьмём, к примеру, вовсе не изящное, а стилистически сниженное слово пожрать.

В качестве орфоэпических норм Словарь ударений русского языка (7) указывают следующие варианты: пожрАл, пожралА, пожрАло, пожрАли, но пожрАла уже является отступлением от литературной нормы.

И Батюшков в стихотворении «На смерть Лауры» (1810), являющемся переводом стихотворения итальянского поэта XIV в. Франческо Петрарки, также применял именно такую форму:
[368]

Всё смерть похитила, всё алчная пожрАла –
Сокровище души, покой и радость с ним!
А та земля, вовек корысть не возвращала,
И мёртвый нем лежит под камнем гробовым.

С точки же зрения рассматриваемой темы о вульгаризмах мы должны отметить, что и у Жуковского и у Батюшкова применение соответствующих слов грубой лексики было вполне оправдано, и они в данных случаях вульгаризмами не являлись.
Продолжим далее примеры вульгаризмов из поэзии Маяковского:

Пустыни смыты у мира с ХАРИ.
«150 000 000» (1919-1920)

Утихомирились бури революционных лон.
Подернулась тиной советская мешанина.
И вылезло
из-за спины РСФСР
МУРЛО
мещанина.
«О дряни» (1920-1921)

Если
нас
вояка тот или иной
захочет
спровоцировать войной,-
наш ответ:
нет!
А если
даже в МОРДОБОЙНОМ вопросе
руку протянут –
на конференцию, мол, просим,
всегда
ответ:
да!
.
[369]

Если
хочется
сунуть РЫЛО им
в то,
кого судим,
кого милуем,-
наш ответ:
нет!
«Универсальный ответ» (1923)

К одним паспортам —
улыбка у рта.
К другим —
отношение ПЛЁВОЕ.
«Стихи о советском паспорте» (1929)

Кроме вульгаризма – прилагательного плёвое, Маяковский в своих стихах употребил ещё и вульгаризм – существительное плевочки и вульгаризм – глагол наплевать:

Значит – кто-то называет эти ПЛЕВОЧКИ
жемчужиной?
«Послушайте!» (1914)

Мне НАПЛЕВАТЬ
на бронзы многопудье.
«Во весь голос» (1929-1930).

Наплевать – вульгарное слово, означающее безразличие, пренебрежение, презрение к кому-то или к чему-нибудь. Например, в выражении «Ему наплевать на всё и всех».

В поэме «Владимир Ильич Ленин» (1924) находим неологизм дрыгоножество (415). Так пренебрежительно Маяковский назвал балет в исполнении прославленной русской балерины Матильды Кшесинской, намекая ещё на её связи с императорскими особами, включая Николая II:
[370]

Дом
Кшесинской,
за ДРЫГОНОЖЕСТВО
подаренный,
нынче –
рабочая блузница.

Ещё приведём пример вульгаризма-окказионализма Маяковского из стихотворения без названия (1929-1930):

РАСПРАБАБКИНОЙ техники
скидывай хлам.

Выделив отмеченные вульгаризмы в стихах Маяковского, как одну из особенностей его поэзии, нужно сказать, что они стали примером и для некоторых поэтов последующих поколений.
Так, у Бродского в поэме «Шествие» (1961) также находим строку с вульгаризмом морда:

Так зарисуем пару новых МОРД…

В стихотворении Вознесенского «Лобная баллада» (1961) читаем:

Царь страшОн: точно КЛЯЧА, тощий,
почерневший, как антрацит.
По лицу проносятся очи,
как буксующий мотоцикл.

Литературная норма: стрАшен (6,7), а не страшОн.

Вульгарное слово кляча обычно применяется, говоря про старую или больную лошадь, впряжённую, например, в телегу, которую она еле тянет, но ещё иногда и про старую, некрасивую женщину (416). И здесь же поэтический архаизм очи, вместо глаза, причём, в контексте, связанном со словом мотоцикл.
[371]
Так, в одном четверостишие поэт смешал различные стили выражения: вульгарное кляча, просторечное страшон, архаично-возвышенное, поэтическое очи и современные технические слова антрацит и мотоцикл.

В стихотворении Евтушенко «Граждане, послушайте меня. » (1963) обратим внимание на слово мура:

. и сплясать, а прочее – МУРА!
Впрочем, нет, – ещё поспать
им важно.
Что он им заладил неотвязно:
«Граждане, послушайте меня. »?

Слово мура – просторечие, ставшее со временем вульгаризмом с изменённым смысловым значением (25,198,417). Это слово считалось диалектизмом и было отмечено ещё в словаре Даля (119) как слово областного значения,означавшего синоним тюри, то есть означавшее «крошеный хлеб в квасу». Например, в выражении «завтракать мурою».
В то же время, «мурать кого-то» , согласно указанному словарю, значит дразнить (119).
Ещё есть жаргонное слово или арго (от франц. Argot – жаргон) мурить. Арго – это «тайный язык социально – ограниченной группы населения, противопоставляющей себя остальным людям: воровское арго, студенческое арго, школьное арго» (418).
Мура означает также чепуху, ерунду, дело, состоящее из неважных мелочей, но хлопотливое и сложное (84,184,198,417) и рассматривается как разговорно-сниженная, то есть нелитературная форма в русском языке (184).
Ещё, по свидетельству Чудинова (1910), слово мура имеет происхождение из турецкого языка: «у турецких славян оно означало душу младенца, умершего без крещения или обрезания» (199).

И у Вознесенского в стихотворении «Антимиры» (1961) встречаем слово мура:

Да здравствуют Антимиры!
Фантасты – посреди МУРЫ.
Без глупых не было бы умных,
оазисов – без Каракумов.
[372]

Ещё в том же стихотворении Вознесенского встречаем просторечное, стилистически сниженное слово хмырь, означающее характеристику неприятного, нахального, пронырливого, странного, невзрачного человека (419):

Я сплю, ворочаюсь спросонок,
наверно, прав научный ХМЫРЬ.

Кроме того, следует отметить, что слова мура и хмырь вошли в криминальный слэнг, т.е. являются жаргонными выражениями уголовного мира и поэтому не могут являться литературной нормой.
Тем не менее, само название «Антимиры» и тема стихотворения Вознесенского оправдывают правомерность и такого употребления в сатирической и иронической поэзии, с учётом указанных пояснений и тона, заданного в этом стихотворении с самого начала:

Живет у нас сосед Букашкин,
в кальсонах цвета промокашки.
Но, как воздушные шары,
над ним горят
Антимиры!

И в них магический, как демон,
Вселенной правит, возлежит
Антибукашкин, академик
и щупает Лоллобриджид.
Но грезятся Антибукашкину
виденья цвета промокашки.

Здесь, к сказанному выше, нужно ещё отметить неграмотное написание склоняемого женского имени известной итальянской киноактрисы Джины Лоллобриджиды во втором катрене: поэту нужно было бы написать, в соответствии с нормой склонения, «щупает Лоллобриджиду».
[373]

Использование вульгаризмов в поэзии, хулиганской и, особенно, ненормативной или матерной лексики, безусловно, является отрицательным и порицаемым явлением.
Несмотря на то, что примеры такой ненормативной лексики, в том числе матерной, можно найти, и у Пушкина, Некрасова, Маяковского и других великих и известных поэтов, даже в каких-то антикварных печатных изданиях их произведений, мы не будем далее углубляться в такие изыскания и примеры, стремясь сохранить чистоту литуратурного языка русской поэзии, в том числе посредством отказа от распространения указанных явлений.
Тем не менее, нужно иметь в виду, что в русской поэзии можно выделить некоторых авторов, специализировавшихся на жанре хулиганской, ненормативной или непечатной лексики или широко её использующих в своих произведениях, которые издавались ещё и в XXI веке.
В этом списке находится, прежде всего, Иван Барков (1732-1768), как основатель жанра «барковщины» (74,420).
Из современных поэтов, применяющих грубые, вульгарные выражения, матерную лексику и воровское арго, укажем Губермана и приведём из его сборника «Гарики на каждый день» (2008) только два примера, избегая других, тем более с матерными выражениями (240):

***
Мне Маркса жаль: его наследство
свалилось в русскую купель:
здесь цель оправдывала средства,
и средства ОБОСРАЛИ цель.

***
Во благо классу-гегемону,
чтоб неослабно правил он,
во всякий миг доступен ШМОНУ
отдельно взятый гегемон.

На криминальном языке арго шмон означает обыск, досмотр, облаву (418,421).

Слово шмон происходит, как свидетельствует русский филолог, писатель и педагог Андрей Геласимов (р.1966) (422), из еврейского языка иврита и означает восемь часов (418,421). «В Одесской тюрьме, ещё до революции, в восемь утра в камерах устраивали обыск» (423).

Русский советский поэт, также с еврейской родословной (отец-Моисей Афроимович Городницкий, мать – Рахиль Моисеевна Городницкая), один из основоположников жанра авторской песни в России, Александр Городницкий (р. 1933) (424) в стихах «Комаровское кладбище» (1985) тоже использовал арго шмон:

Что снится Толе – ШМОНЫ в лагерях?

Приведём ещё один пример из «гариков» Губермана (398):

В года растленья, лжи и страха
Узка дозволннная сфера:
Запретны шутки ниже паха
И размышленья выше ХЕРА.

Хер – это не мат, а эфвемизм (от греч. благоречие), т.е слово, «используемое в текстах и публичных высказываниях для замены других, считающихся неприличными или неуместными (425). Первоначально хер – означал название буквы «Х, х» ( херъ) в старославянском алфавите, до реформы 1918 года (425,426).

Ещё Державин использовал это слово встихотворении «Милорду, моему пуделю» (1807):

О славный, редкий пудель мой,
Кобель великий, хан собачий,
Что истинно ты есть герой,
Того и самый злой подьячий
Не может уж ПЕРЕХЕРЯТЬ.
[375]

Слово перехерять как неологизм Державина было впоследствии включено в «Словарь неологизмов» (377), о чём мы ещё будем говорить в разделе «Неологизмы и окказионализмы».

Примечание: Это продолжение эссе "О литературных нормах в русской поэзии", которое в последней редакции публикуется по частям с продолжением начатой нумерации страниц и сносок, содержание которых будет опубликовано в заключительном разделе.
Продолжение следует.

Вульгари́зм (от лат. vulgaris — грубый, простой, из vulgus «народ, народная масса; толпа») — термин традиционной стилистики для обозначения слов или оборотов, применяемых в просторечии, но не допускаемых стилистическим каноном в литературном языке.

Учение о вульгаризмах, связанное с учением о стилях речи, преломляет в нормативные предписания наблюдения над социально-диалектическим дроблением языка, над эмоциональным тоном слова как отражением классовой дифференциации и классового самосознания (см. Лексика). Так для русского писателя-дворянина XVIII века слово «парень» является «отвратительным (вульгаризмом), так как оно напоминает ему о „неблагопристойных“ формах быта крестьянства» (Карамзин). Отсюда — особая эмоциональная значимость вульгаризма в литературном языке и борьба за вульгаризмы в истории литературных стилей.

Эпохи ломки художественного канона, обычно связанные с выдвижением в литературе новых общественных групп, характеризуются часто массовым вливанием вульгаризмов в литературный язык. Так поэты городского сословия средневековой Франции («Roman de la Rose») вводят в поэзию наименования частей тела, устранённые из куртуазных жанров; язык драм Sturm und Drang’а изобилует ругательствами (Hure и т. п.); французский романтизм нарушает языковый канон трагедии введением названий предметов обихода; современная русская поэзия пользуется оборотами и словами, бывшими ещё в начале текущего столетия исключительным достоянием «просторечия».

В современном и самом распространённом смысле, вульгарность означает отрицательное качество, присущее человеку, лишенному вкуса. Давайте точнее определим, что значит «вульгарно», разберемся с этим неоднозначным, более того, старинным понятием, изменявшим свое значение в различные исторические периоды развития общества.

Вульгарная речь это

Происхождение слова

Слово vulgaris известно с времен Древнего Рима, где простой народ, противопоставляясь знати, назывался Vulgus. Словом «vulgaris» обозначалось все, имевшее отношение к общедоступности, простонародности. К примеру, «латынь вульгарная» – это понятие, обозначавшее язык, на котором говорили широкие слои бедного населения. Таким образом, изначально слово «вульгарный» подразумевало – «простой», «народный», «доступный».

В русский язык оно пришло уже в значении, близком к тому, в котором мы употребляем его сейчас. В современном понимании, вульгарно – это значит, пошло, грубо, плебейски. То есть слово «вульгарный» стало употребляться уже с приобретенным негативным оттенком смысла, появившимся в тот момент, когда культура масс стала противопоставляться культуре высшего общества.

Суть понятия

Обычно мы обозначаем словом «вульгарный» то, что представляется нам лишенным чувства стиля, чувства меры или кажется лишенным вкуса, вычурным, зачастую, грубым, примитивным и даже непристойным. Например, мы назовем вульгарным поведение человека, который будет громко и грубо разговаривать или вести себя за столом, не соблюдая правил приличия и гигиены.

Вульгарная речь это

А женщина вульгарная – это в общем понимании, особа, одетая слишком ярко и вызывающе, использующая кричащий макияж, лишенная чувства меры в выборе аксессуаров. Под это же определение попадет дама, в чьей внешности имеет место чрезмерная искусственность (искусственные ногти непомерной длины, неестественный цвет волос, слишком очевидные результаты пластических операций по увеличению губ, груди и т. д.).

Вульгарная речь это

В некоторых случаях можно назвать вульгарным и проявление низменных, животных инстинктов, грубой силы, но при этом не лишенных некоторой притягательности. Так же слово «вульгарный» употребляется как обозначение чего-то банального, самого обычного. Так можно описать ситуацию, зачастую неприятную, отягощенную осознанием того, что произошел самый обыденный, а не какой-то исключительный случай. Например, «вульгарная измена», или «вульгарная кража».

Кроме того, в научной терминологии слово «вульгарный» используется в значении «упрощенный», «элементарный», «утративший первоначальный смысл». Например, социология вульгарная – это упрощенная до абсурдной схематичности характеристика явлений истории, философии, культуры в разрезе марксистской теории социализма. Другой пример – вульгарная политическая экономика. Так называют теорию экономических отношений, возникшую на рубеже XVIII-XIX веков, которая была призвана опровергнуть экономику социализма, но при этом нивелировала реальные недостатки капиталистических процессов.

Вульгарность в речи

В последние годы отмечается активное внедрение вульгарной лексики в литературный язык, на всех уровнях его употребления. Лексика вульгарная – это тот пласт языка, который весьма пополнился за счет, во-первых, общего снижения культурно-речевого уровня населения, во-вторых, путем вторжения грубых слов из жаргона и сленга как молодежного, так и уголовного, отчасти профессионального.

Вульгарные слова звучат в речи множества малообразованных политиков, сыплются на читателя со страниц газет, журналов, книг, внедряются с экранов телевизоров. Процессы, происходящие в языке, напрямую связаны с процессами, происходящими в обществе.

Вульгарная речь это

Криминализация последнего приводит к тому, что повсеместно стали употребимы такие слова как «канать», «понт», «ништяк» и многие-многие другие, смысл которых понятен теперь каждому. А ведь происхождение блатного жаргона связано с тем, чтобы язык его ограниченного круга носителей был понятен только им самим. Кроме того, с точки зрения психологии «убить» – это вовсе не то же, что «завалить». Поступок один и тот же, а отношение к нему совершенно разное. Поэтому-то можно говорить о том, что засорение вульгаризмами речи приводит не только к ее опрощению, деградации, но и к деградации общества, в целом.

Заключение

Итак, слово «вульгарный» – синоним таких понятий как «грубый», «пошлый», «безвкусный», «упрощенный», «простой», «банальный». В последние годы вульгарность как явление становится частью повседневного образа жизни, утрачивая свой шокирующий характер. Повсеместное распространение вульгарной лексики, вульгарного поведения кумиров молодежи, которое копируется и множится, в итоге, приводит к снижению культуры общения, культуры поведения, культуры личности.

Leave a Comment

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.